Материалы

Зайцев Александр Никифорович: Лихой

  • Печать

Медаль.

Меня вот что интересует, вот было время, нам давали медали за победу над Германией. Один матрос решил продать медали - выпить захотелось. А тогда был приказ Сталина: кто окончил 10 классов, может поступить в институт или техникум без вступительных экзаменов. Вы помните это? И вот один грузин купил медаль и поступил в институт без вступительных экзаменов.

С этим грузином поступили в институт его одноклассники. Узнав, что их одноклассник-грузин поступил без экзаменов, обратились в администрацию: «Как так? От куда у него медаль за победу, когда мы учились в одном классе». За это дело взялся особый отдел – проверили информацию, пришли на корабль. Сделали большой сбор, матросы не поняли - в чем дело то.

 

С Грузином пришли два старших лейтенанта. Выявили матроса, – который продал свою медаль, его забрали. Больше недели не видели матроса. Потом суд был. Стыдили перед всеми матросами на причале. Прокурор дал 5 лет матросу, а Грузин не поступил в институт.

 

20 дней

10 января 1944 года призывался в Янауле. Когда нас собрали 20 человек с Янаула в райком комсомола. Заставили написать заявление в комсомол: «Я доброволец – Комсомолец». В комсомол приняли – отпустили домой. Потом вызвали только 15 января. В военкомате учились на кавалеристов 20 дней. Жили в военкомате, проходили курс молодого бойца и курс кавалеристов. 20 дней отучились, потом с песнями на станцию на лошадях. Передали лошадей солдатам кавалеристам, погрузили в вагоны лошадей. Лошадей отправили на фронт, нас - домой. Через 2 месяца вызвали опять учиться на кавалеристов (апрель-май) на 20 дней. Жили на военкомате на 2 этаже, на 1 этаже была лётная школа (В Янауле был аэродром). Нас кормили так – сначала летчиков в столовой, потом нас. Отучились 20 дней, потом опять сдали лошадей. Объезжали и сдавали лошадей солдатам кавалеристов. Братишка смеялся надо мной: «Все уши лошадям пообрубал».

Солдат-кавалерист, который принимал лошадей, как-то спрашивает у меня, при сдаче лошади: «Ты чему ее научил?» Я показал: похлопал ее по плечу, и лошадь встала на колено (на тренировках - я давай ел немного хлеба и научил вставать на колено). Солдат-кавалерист удивился, очень обрадовался и похвалил меня. Жеребенок был хороший, порода специально для армии.

Лошади были в сарае в военкомате, как приходишь зовешь: «Зойка!» Она топает копытом, слышит, отзывается.

В августе 44 года нас опять собрали в военкомате, деревня Орловка (12 км от Янаула), обучали на снайперов, и жили мы на квартирах. Учились 20 дней. По движущей мишени стреляли: первый раз я попал в 7-ку, потом в 9-ку, потом в молоко. Это я хорошо помню.

И опять отпустили нас домой.

Через 3 дня повестка, а я жать уехал (Рожь была). Приезжает братишка верхом и говорит: «Паша, тебе поездка в правлении лежит. Написано, с кружкой, с ложкой». Все ясно, думаю, побреют. 20 сентября была комиссия, 22 отправка.

Военком собрал нас, поехали мы сами, без сопровождающих. Ленька Созонов был старший, я был его заместитель. Пришел поезд, нас военком погрузил, отправил. Мы поехали до Свердловска. В Свердловске необходимо было обратиться к коменданту. Нашли коменданта, часа через 3 отправили на Челябинск. В Челябинске нам тоже сказали – не расходитесь.

А в Челябинске был танковый завод. У наших были родственники, а мы разбрелись, человек 6 разбрелись, ушли к своим отцам, братьям. Когда все собрались, следующим поездом мы отправились в Уфу. В Уфе был адрес Чернышевская 5, это был перестрельный пункт, пробыли там 1,5 часа, после нас повели по Уфе, к «собачей» горе. Собрались там и молодые и с госпиталей, это был сборный пункт, там стояла бывшая Чапаевская дивизия. А мы с Сашкой очень хотели спать, забрались на нары, только уснули – нас подняли. Ночью повели на станцию. Там уже стоял пустой состав, нас распределили по вагонам:, 20 пожилых, 20 человек молодёжь. В Уфе были меньше дня (вечером прибыли, ночью отправили). И поехали: Пенза-Куйбышев. Потом повернули на Харьков. До Харькова не доехали 40 км, остановились на станции. Мы ехали и не о чем не думали, молодые были, а когда прибыли – станции нет. Разрушено все: танк стоит, полсамолета, построек нет.

Продает женщина молоко. Спрашиваем что было? - «Землетрясение». Не одного живого дома, все слетело. Трое суток тут бомбили, два раза переходила станция из рук в руки, никого не осталось в живых. Мы интересуемся: «А вы где жили?», – «5 км от сюда в землянках. Здесь все кто остался - все погибли. Никого не осталось в живых».

Стояли мы почти день: рано утром приехали, вечером, когда стемнело, отправились в Харьков. Повели нас на «Горный путь» (бывший тракторный завод-ХТЗ). Вот там нас переодевали -комиссию проходили. Помню, прошли в душевую, личные вещи остались в преддушевой (бумажник с 400 рублями, фотографии, комиссионный билет). Вышли и след вещей простыл. Ничего не нашли. После - одели нас во все флотское. Из 20 человек нас с Сашкой определили во флотское, остальных - в пехоту. Больше мы с ними и не виделись. Мы с Сашкой Смолиным попали в 14 команду (с одной деревни). После узнали, что личные вещи уносили в сарай и сжигали – ничего домой не отправляли. Мы с Сашкой побежали в Сарай, мне мать носки дала две шерстяных пары, а уже холодно. Прибежали в сарай, нашли какие-то шерстяные носки, схватили, и довольные побежали в строй 14-ой команды. Долго шли…

Жили мы 10 дней в 4-ых бараках - строевой занимались. Потом помню, дали винтовку, ходили на стрельбу. Потом присягу принимали: с винтовкой стоял, читал бумажку. Не помню уже, давно было.

Потом был сбор - матросов, стариков. Потом пошли… от Харькова до Николаева, пешком. За это время попали один раз под бомбардировку. Адрес обратный не давали – был какой-то морской батальон особого назначения.

Помню на станции Федоровка, мы не дошли до нее 1 километр, налетели самолеты – штук 20, наверно. Но бомбить не нас собирался - бомбили станцию. Там два состава стояли с людьми, и один с танками. Самолетов еще не слышно было, а уже объявили: «Воздух!». И мы кто-куда попрятались. У меня командир отделения был с отцом ровесник (с 5-го года). Мы его звали Батей. Он уже два раза раненый был. И говорит: «Если бомбить будут - не убегайте, ребятишки, со мной ложитесь». Так мы и ложились с ним.

Один раз попали под бомбежку. Наша рота не попала под бомбежку, снаряд упал 50-100 метров от нас, нашу 4-ую роту только землей опорошило, а вот 1-ой роте досталось здорово, много раненых убитых было (полкилометра от снаряда). С платформы танки и солдаты из вагонов успели убежать в лес. Остался один танк, когда мимо шли, этот танк был коричневый (от того, что сгорел).

Дальше - пошли до Николаева, белая церковь там. В деревне Варваровка, там осталось 3 живых дома, стояли трое суток. Потом пришел приказ: расформировать наш батальон. Молодежь до 25 года перевели в Николаев.

Первая контузия

Отправили 3 вагона через Херсон в Симферополь. Там опять форму сняли в душ и опять одели во флотское, только без козырки и без ленточек. Двое-трое суток в Симферополе, потом в вагоны и в Севастополь. В Бахчисарае стояли сутки. Спрашивали, что держат то? а нам: «да успеете еще, на мясо то», - старлей говорит.

Паровоз пришел, подцепил вагоны и привезли в Симферополь на вокзал, а вокзала то нет, только вагончик стоит. Привезли нас сюда и повели в учебный отряд. Не в учебный отряд – а ЧУДО. Стояли пятиэтажные здания - не одного живого места не было. Учились под открытым небом - 3 месяца. Говорили, что Калинин приезжал, какой-то старик со своей свитой (не помню сейчас), только головой помотал, посмотрел на нас: «Ну как это? Учатся под открытым небом?!».. Спали – какое-то помещение было, крыши нет. Потом затянули чем-то. Койки были были двухъярусные, толи дождь прошел, толи (извините за выражение) «обосался кто-то». Потом печки нам поставили, а дров то нет. Пошли искать дрова, нашли разбитые вагоны, привезли нас с ребятами 4-ых на машине, старлей был с нами, осмотрел вагону и ушел. Один забрался в вагон: подавал из вагона доски, я принимал. И как он нашел там связку гранат, я не знаю. Как старлей просмотрел вагон до этого? А старлей дал задание и ушел, тут то и рвануло. Я как с топором был, помню… так только в госпитале и проснулся.

Напарник мой видимо кольцо то дернул, а связку то не выкинул. Напарник час жил. Я проснулся на третий день, привязанный к койке. Говорят, я кричал и буянил (видимо от боли), поэтому и привязали. Медсестра от меня не отходила, говорит, что в рубашке родился.

При выписывании спросил: «Что? комиссовать будете?» Мне говорят: «Если мы таких комиссовать будем, то у нас армии не будет. И мне написали в истории – контузия. Вот тут то, я и получил контузию.

Когда ехал Сталин со свитой. Нас построили – учебный отряд на пригорке. Проехали 5 машин. А нас как учили 2 часа учат, 4 часа дороги чистим (в Севастополе), 4 улицы чистили, остальные улицы были завалены. Объездили, посмотрели, потом в Ялту.

Про корабль

И закончили мы учебный отряд, ждали куда распределят. Я попал в Румынию (Констанция). Собрали 26 человек (с разных рот) повели – пароход встал «Украина». Привезли нас в Констанцию. Там стоит 4 свица и один «Дон» (кондольерская лодка). 5 кораблей: «Лихой» назывался «Фердинанд» по-румынски, «Летучий», «Ловкий», «Легкий». «Лихой» только назывался так: переднего носа не было, 1 котельной не было, разбомбили. Мы там 3 месяца жили, в третьем кубрике. Румыны приходили ремонтировать, за 3 месяца сделали. На испытании сходили: выявили неполадки в машинном отделении, после недельного ремонта доделали. Потом на корабль, чужой флаг спустили, наш подняли. Потом ушли в Севастополь.

Все смеялись, как в море выйдем: «вот остался флот могучий, и Заморский и Летучий, за ним Огневой, Бодрый, Бойкий и Лихой». Остальные все затоплены. Когда мы в Севастополе пришли, там валяется корабль. В царской пристане валялось крейсер «Червоно Украины». Затопленный. На корабельной стороне волялся – «Быстрый». «Грузия» по середины бухты валялась. В Севастополе стоит памятник погибшем кораблей – мы с него ныряли. Нас отгоняли от туда – старшие: «Это же памятник!».

Три года я служил моряком, за это время была командировка в Одессу – тралить (мины взрывать).

Когда мы стояли в Румынии. К нам прилетал летчик, который бомбил (корабль на котором мы проходили обучение - это был не русский корабль).

Летчик прилетел посмотреть на корабль, бросил на него 3 бомбы: первая носик, вместе с командиром 26 человек в воду ушли, вторая бомба - котельная. 3-яя мимо попала.

На «лихом» в военных действиях не участвовали. Он чужой был.

Про мины

Набрали нас 4-ых миньоров, отправили травить мины (обучались до этого неделю). Отправили проверять как мы тралим, первую неделю не одну мину не зацепили. На вторую поехали 5-ом тралить. Два тральщика на одну сторону поехали – у них как рвануло, никто не остался в живых. Торпедных катер пришел – нечего забирать было, все разворотило.

Оказывается тралили – зубья были не наточены. На трале есть зубья – они должны пересечь мину, а у них зацепилось. Комиссия с Ленинграда приезжала, выясняла. Почему рвануло. Зубья были тупыми. И после этого, когда приходили вечером – всегда точили зубья.

500 руб. давали на экипаж за вытравленную мину. Один раз получилось так, мы с ребятами поплыл: два гребца, я миньор. Я был готов к разминированию. К мине подошел, смотрю, Р-ка (румынская «Р-ка»). Ищу колпаки (свинцовый колпак), обычно на колпак не вешал. Как хохлы говорили «колпак гнется, рыле льется, мина рвется». Я на колпак не вешал, на рыл вешал. Приспособился, на рыл привязал патрол. Надо было отгрести от мины. «Навалились!» Я им помогал грести от мины, а нас отбрасывает обратно. И мы не успели отъехать на безопасное расстояние. Как рвануло! Нас перевернуло взрывной волной. Мы оказались под шлюпкой, нас трое было, вытащили нас наблюдатели, на катер и к берегу. Вылили на нас воду, спрашивают: «как чувствуете?». «Нормально», - говорим. Отправили немедленно в госпиталь. 10 дней лежали в госпитале. Вот тут и мыли нас. Самое страшное, чтобы соленая вода в легкие не попала (2 часа и черный человек). Вроде все обошлось. После этого говорят – получите медали. Я уж в Янауле жил, когда медали прислали.

До 51 года до апреля служил на флоте.

Четыре раза приезжал в отпуск. Служил на кораблях: Крейсер, Красный Кавказ, Лихой, Бодрый. Штаб флота Черноморского.

Контр-адмирал говорил: «Пойдем Зайцев, 6 мес. в Голландии отучишься на офицера, и будешь здесь жить. Нет, отказался я. Потом офицеры приехали с оф-ого училища – я передал ему дела. Из морских охотников – демобилизовался. В охре служил, 1 и 3 месяца.

51 году - демобилизовался.

Вглядитесь в это молодое лицо, Александр Зайцев подарил нам с вами жизнь!

Станислав Плотников